— В доме, где живешь, детишек много?

— Табун! И под нами, и над нами, и по соседству — на нашем этаже.

— Разных весовых категорий?

— Как водится.

— Раздражают тебя детишки-то? Не замечал?

Виль мысленно перенесся во двор своего девятиэтажного дома, увидел бегающих, прыгающих, дерущихся, орущих, смеющихся и плачущих мальчишек и девчонок, неуверенно признался:

— Вроде не раздражают…

— Раздражали бы, так ты без всяких «вроде» сказал бы о том, — заключил Иван Иванович. — Соглашайся, у тебя должно получиться. Тем более, что в лагере ты бывал. А я введу тебя в курс — мне довелось и в физруках, и в плавруках походить до того, как в начальники произвели. До отъезда дам тебе подробнейшие инструкции — с чего начинать, чего не забывать, чего избегать…

— Иван Иваныч сам-то мастер спорта! — вставил Баканов.

Капитонов чуть сморщился — к делу, мол, не относится, — тронул плечом плечо Виля:

— В лагере и отдохнешь, и нужное дело сделаешь. И многое для себя у детей почерпнешь. Своих ведь, как я понял, у тебя нет?

— Пока нет, — прыснул Виль.

— Ничего смешного, будут. Для нормального развития взрослого человека необходимо, чтобы рядом были дети.

— А тут сразу триста! — Баканов вскочил. — Триста! Везет тебе, товарищ Юрьев!..

«Ве-зет! Веззз-зет! Веззз-зззет!» — размеренно стучали колеса под вагоном.

— Везет-везет! — шепотом поддакнул Виль.

* * *

Море, берег, горы не проснулись, но уже и не спали — бывает такое состояние в природе, которое удается застать лишь тому, кто бодрствует в ранние часы дня. Солнце заслонялось ближними лесистыми вершинами, однако небо, тронутое лучами, розовело и золотилось. Над гладкой поверхностью воды стлался непрочный туманен, напитанный невесомым, словно бы клубящимся, светом.