— Или растит бороду и усы.

— И как я сразу не заметил! — подосадовал Белянчиков.

— Хватит казниться, — остановил майора Корнилов, с сочувствием разглядывая его расцарапанное лицо. — Вот как он тебя разделал!

— На работе неудобно появляться, — нахмурился Юрий Евгеньевич. — Бугаев увидит — месяц потом всякие небылицы будет рассказывать.

— И дома сейчас отсиживаться нельзя, не могу я тебе этого разрешить.

— А я и не прошусь. Мне еще с этим алкашом беседы продолжать надо. А для него расцарапанная физиономия — дело привычное...

Включилась селекторная связь.

— Игорь Васильевич, — сказала секретарь. — Девять часов. Все в сборе.

— Пусть заходят.

Каждое утро, ровно в девять, если не было никаких ЧП, Корнилов проводил оперативку, на которой присутствовали сотрудники отдела.

Когда все уселись, полковник, отыскав глазами эксперта Коршунова, сказал:

— Ну, что, Николай Михайлович, начнем с вас? Что за клад майор Белянчиков отыскал?

— А ларчик просто открывался, — улыбнулся Коршунов, вставая с диванчика в углу кабинета. — Зря воры старались, нимфу выковыривали. К ней, как ко всякой женщине, подход был нужен. Кнопочку нажать, и все дела.

— Тайник? — спросил Корнилов.

— Тайник.

— Да ведь шкатулка-то замурована! — запротестовал Белянчиков. — Оперативник ее с трудом выдрал.

— Твой оперативник по тому же принципу, что и воры, действовал — сила есть...

— Хватит! — остановил полковник. — Докладывайте дальше.

— Тайник был сделан, по-видимому, перед самой революцией, пользовались им и в более поздние времена...

— А драгоценности? — поинтересовался Белянчиков.

— Приличные драгоценности, Юрий Евгеньевич. И стоят тысяч триста, не меньше. Но этим пусть ювелиры занимаются.