Вот почему почти ежегодно Кондратий Никифорович встречает и празднует день рождения не в городе, не дома — не в своей рабочей комнатке, в которую, кстати, стоит заглянуть, потому что она многое может поведать о житейских и писательских склонностях и увлечениях ее хозяина. Комнатка тесно заставлена книжными полками и шкафами, меж которыми висят маленькие портреты Толстого, Чехова, Горького и других писателей, а в углах и на простенках развешаны двуствольное ружье в чехле, патронташи, видавший виды походный рюкзак и множество спиннинговых, удильных и прочих любительских снастей. А на письменном столе и в его ящиках рядом с рукописями лежат всякого рода хитроумные охотничье-рыбацкие изобретения и самоделки, которыми Кондратий Никифорович щедро одаряет своих больших и малых друзей и спутников — охотников и рыболовов, писателей и пионеров… Словом, все в этой комнатке говорит о том, как живет и работает тут писатель, а еще больше — за ее стенами, на “вольном воздухе”, как любит он говорить.

Так вот, задолго до восхода по-зимнему еще сонного и неповоротливого солнца, одетый в шубу и мохнатую шапку, обутый в валенки с калошами из красной автомобильной резины, отправляется Кондратий Никифорович за город — в свои излюбленные охотничье-рыбацкие и писательские угодья, навстречу любимой юной поре года, хотя, как говорят у нас в Сибири, в это время еще и “не пахнет весной”. Но приближение ее он научился точно распознавать не по листкам отрывного календаря и справочников, а по особым, приметным и понятным далеко не всякому даже и пожилому человеку и наблюдателю погоды признакам — звукам и оттенкам в живой природе…

“Еще везде сугробы снега, нередки бураны и морозы. Однако охотники не зря считают март — началом своего года…

Иногда словно теплым ветром напахнет — с высокого дерева прозвенит первая весенняя песенка синички…

Но бывает и так: ясный день сменяется пургой и морозом, и синичка снова запикает по-зимнему.