– Может, у него болит голова, – предположила Юлька из среднего ряда.

Пани Маковская быстро обернулась к ней.

– Ты что, Юля, адвокат? Петрек, наверно, и сам может сказать.

– Нет, я ничего; только он жаловался на перемене,- пробормотала Юлька, покраснев до ушей.

Весь класс разразился смехом.

– Тихо! – крикнула пани Маковская.

Юлька склонилась над тетрадкой и стала быстро-быстро писать. Немножко нехорошо получилось с этой защитой, но ведь она хотела как лучше. Теперь девчонки будут дразнить, что она выгораживает мальчика, им невдомёк: если она принадлежит к Команде Героев, то должна защищать вождя. У Юльки были свои понятия о чести.

Между тем пани Маковская снова обернулась к Петреку, который всё ещё смотрел в окно.

– Что с тобой, Петрек? Плохо себя чувствуешь?

– Он махнул мне рукой, – прошептал Петрек, пытаясь поделиться с учительницей поразительной новостью. Но пани Маковская смотрела на него с величайшим удивлением, явно ничего не понимая.

– Кто махнул тебе рукой?

И, повернувшись к классу, повторила строго:

– Кто махнул рукой? Кто машет на уроке? Признавайтесь немедленно! Что за поведение?

– Это не в классе! – пробормотал Петрек. – Это…

Он хотел сказать, что это Продавец Шаров, но быстро опомнился. Нет, такие вещи нельзя говорить при всём классе, тем более при Космале и его дружках. К счастью, Космаля не понял, что речь шла о Продавце Шаров, и, желая скомпрометировать Петрека, пропищал тонким голосом:

– Ябеда!

Пани Маковская не расслышала этого и только сказала Петреку:

– Что с тобой сегодня происходит? Сиди спокойно, Петрек.

– Я из-за него не могу сосредоточиться, – заявил, воспользовавшись случаем, Космаля. – Он мне мешает! Я тут наделал ошибок.

– Спокойно, спокойно! – Пани Маковская подняла руку. – Если ты, Космаля, такой чувствительный, то научись сначала сам сидеть, как полагается. – И добавила: – Ну, ребята, кто кончил, сдавайте тетради. Остальное соберут Петрек и Юля.