Птицы без ошибки «читают» книгу земли, и не только земли — они умеют использовать силу обыкновенных кучевых облаков, они точно знают: тёмный край облака «тащит к себе», вверх, светлый «сбрасывает» вниз.
Что природой дано орлам, упорством постигал человек. И он постиг: Карташёв научился отыскивать в небе невидимые восходящие потоки, научился с тысячеметровой высоты по-орлиному оценивать земную поверхность, держаться за кучевые облака.
Прошло ещё немного времени, и он уже без орлиной помощи пошёл в свои дальние безмоторные перелёты.
Был Карташёв учеником — стал мастером.
В чём дело?
Сидит другой раз человек, пилит, строгает, проволочки прилаживает — словом, мудрит. Спросят его:
— Что делаешь?
— Изобретаю, — ответит и назовёт какую-нибудь необыкновенную вещь.
Тут уж непременно его на смех поднимут:
— Тоже изобретатель, Эдисон доморощенный!
А по-моему, зря зубоскалят. Это хорошо, когда человеку неспокойно живётся, когда в голове у него тревожные мысли бродяг. Бывает, из пустяка такая штука получается — и во сне не приснится.
Помню, предстояло мне облетать только что вышедшую из ремонта «Чайку», один из лучших истребителей довоенного времени.
Машину выкатили из ангара, долго осматривали, пробовали на земле. Наконец ведущий инженер сказал: Всё в порядке, можно лететь.
Я надел парашют, поудобнее уселся в кабине и запустил мотор. Ожили стрелки приборов. Винт сверкнул серебристым диском и потерял свои очертания.
Не торопясь менял я режимы мотора, прислушивался к его голосу — всё как будто обстояло нормально. Тогда, сбавив газ, я покачал ручкой управления, передёрнул педалями — рули отклонялись исправно. Больше у меня не оставалось вопросов ни к двигателю, ни к самолёту.
Механики убрали колодки из-под колес, и я порулил к взлётной дорожке.