* * *
В небольшом комфортабельном и очень дорогом частном ресторане "Охотник" зал сегодня почти пустовал. У камина под оленьими и лосиными рогами за овальным столом лакомились Дичью восемь делового вида мужчин. По манерам и осанке каждого было заметно, что они привыкли держаться уверенно и независимо, сейчас эта привычка старательно подчеркивалась.
- Каждый из нас ест свой маленький кусок хлеба с маслом, - рассудительно говорил кучерявый, черноволосый молодой человек с выпуклыми, блестящими как маслины глазами. Внешность определила прозвище Итальянец, хотя он являлся стопроцентным чалтырским армянином.
- Сегодня покушал и сказал Богу: спасибо, завтра покушал - опять спасибо... Зачем же жадничать? Откусил большой кусок, подавился, умер. Кому спасибо говорить?
Итальянец старательно вымочил в соусе ломтик оленины и быстрым движением отправил себе в рот. Пухлые губы лоснились жиром.
- Я тоже считаю, что нам это объединение на хер не надо, - без кавказских замысловатостей высказался Валет - высокий худощавый Шатен с мощным, как у дятла, носом. - Когда мне хорошо, я чужого дядю не приглашаю, чтобы и ему хорошо стало. И если меня куда-то зовут - не верю, что от большой заботы. Скорей всего обуть хотят.
Валет налил стопку водки и тут же выпил. Итальянец промакивал салфеткой губы и изображал сразу два чувства: неодобрение нарушения застольного этикета и согласие с существом сказанного.
- Значит, каждый сам по себе. Урвал, что смог - и сгрыз! А о завтрашнем дне думать не надо. Так получается?
Иван Павлович Воронцов единственный из присутствующих был в костюме аппаратчика с обязательным галстуком. И хотя сейчас он руководил крупнейшей богатяновской группировкой, курирующей центральный район Тиходонска, и имел громкую, известную во всем городе и за его пределами кличку Шаман, начинал он свой путь не с улиц, как остальные, а из кабинетов, потому внешний вид, одежда, манера держаться резко отличали его от коллег по ремеслу. И язык подвешен - не сравнить.