И тут я почувствовал взгляд, сверлящий меня в спину, и оглянулся. У стены стояли "партизаны". Их, видимо, не интересовали ни скаты, ни другие рыбы. Они смотрели на нас. Молча. Не решаясь заговорить. Не "открывая огня". Что-то притягивало к нам дубровниковских ребят.

Потом они появились в храме, куда не попадал мистраль - теплый ветер с моря, и поэтому было прохладно.

Последний раз мы их видели на подъемном мосту. Я помахал им рукой. Они приветственно подняли над головой оружие. А мальчик в очках поднял книгу.

...Гостиница, в которой мы остановились, называлась "Лапот". Мы тут же переименовали ее в "Лапоть". Лапоть на берегу Адриатического моря! В нескольких шагах от "Лаптя", за углом, был обнаружен маленький винный погребок. Три ступеньки вниз - и соленый дух моря сразу перебивался другим духом, таинственным и терпким, исходящим от потемневших дубовых бочек. Здесь хозяйничал бронзоволикий пожилой человек, который наливал вино с бескорыстным радушием и получал с нас деньги с заметным смущением, как бы извиняясь.

Вино было легким и прохладным. Оно не пробуждало безудержного веселья, а настраивало на элегический лад и служило нам и хозяину погребка переводчиком. Он оказался бывшим партизаном.

Участвовал в битве на Неретве. И звали его совсем по-русски - Данила. Данила поддерживал беседу, а сам не забывал о своих обязанностях: подходил то к одной бочке, то к другой. У содержимого каждой бочки был свой вкус, свой цвет, свой запах. Улучив момент, я спросил Данилу о таинственных "партизанах" старого Дубровника.

- Ах, эти полетарцы! - воскликнул он. ("Полетарцы" - по-хорватски "птенцы"). - Эти полетарцы всегда играют в партизан. В кого же им еще играть?

- Но один из них, - заметил я, - был учителем истории.

- Ив Учителя истории тоже играют, - сказал Данила, и вдруг веселье в его глазах стало угасать. Глаза похолодели. - Вы слышали про Крагуевац? Там за одну ночь фашисты расстреляли семь тысяч мирных жителей. Половина расстрелянных были школьники. Там теперь стоит памятник. Большая римская пятерка из бетона. Дети прозвали эту пятерку - памятник пятому классу... Так вот, там был Учитель истории.