— Че такое, йо? Спасибо всем, кто пришел… Я типа заценил это… Ваще.

Папаша Йоны непрерывно стучал большими пальцами по клавиатуре своего «Блэкберри», отправляя эсэмэски и щедро делясь со всем миром красноречием своего сына.

Журналисты принялись засыпать Йону вопросами:

— Йона, сможете ли вы удивить публику европейской версией своего альбома?

— Правда ли, что вы встречаетесь с Майли Сайрус?

— Вы в курсе, что приемы вашего экшен-мэна-кунгфуиста не прошли контроль безопасности?

Йона отвечал им в своем обычном духе, с легкостью сочетая городской и простонародный сленг.

Эми, конечно, никогда не была поклонницей Йоны, но тем не менее ее восхищала его способность так непринужденно и естественно держаться в толпе и его блистательное умение общаться с папарацци. Он не просто метко отвечал на все вопросы, он умел заставить журналистов полюбить себя.

Они были полной противоположностью друг другу, даром что родственники. Эми начинала трястись от страха еще только при одной мысли, что ей о придется выступать перед публикой.

Какой-то журналист выкрикнул:

— Послушай, Йона, тебе только пятнадцать, а ты уже на вершине славы. Не боишься того, что выше идти уже некуда?

Это был его звездный час:

— Не парься, йо. Кто сказал, что я на вершине? Даже в этом отеле есть чуваки покруче меня. Здесь живет Великий Герцог Люксембургский. Улавливаешь? Ты меня не путай. Я здесь так, просто вас развлекаю. Но когда их королевские высочества покупают мои игрушки-конфеты, я балдею. Ваще.

Нелли сразу заторопилась:

— Пойдем отсюда скорее, а то меня сейчас стошнит от его скромности.

Пока Йона продолжал очаровывать прессу, Кэхиллы обогнули отель и вошли в него через боковой вход.

Пройдя мимо стройных рядов позолоченных лифтов, они проскользнули в дверь с табличкой на немецком языке.

— Только для персонала, — прошептала Нелли.