Ничего удивительного: тема предательства в спецслужбах, суть работы которых сводится к вербовке, перевербовке, противодействию вербовочным подходам – стоит очень остро. И что самое обидное: у всех предателей прекрасные личные дела и отличные характеристики. Иначе как бы они могли получать доступ к государственным секретам?

– Вместе с начальником сектора внутренней безопасности тщательно, изучите личность, образ жизни, связи погибшего, – сказал Лизутин то, что был обязан сказать, хотя прекрасно знал: личность несчастного шифровальщика тщательнейшим образом изучалась на протяжении всей службы. Но генерал страховался на случай всевозможных осложнений. Он уже решил исходить из того, что секретная информации ушла вместе с ее носителем. Значит, нечего поднимать ненужный переполох. Значит, удастся избежать неприятностей.

Но если решение окажется ошибочным, запахнет не только пенсией, но и трибуналом. Поэтому очень важно отдать все команды, какие только возможно.

Подойдя к Крамскому, начальник УФСК изложил, какое содействие требуется от милиции. Через минуту начальник УВД дал соответствующую «накачку» подчиненным.

Основная нагрузка ложилась на Центральный райотдел – убийство произошло на его территории. Начальник райотдела Симаков негромко переговаривался с заместителем по оперработе Савушкиным. Кое-что им было ясно: пока дело не раскрыто, зарегистрировать его как причинение тяжких телесных повреждений, повлекших смерть потерпевшего, чтобы не вешать себе на шею «глухое» убийство.

Оно вроде что в лоб, что по лбу, ан нет – графы в статотчетности разные и за убийства сильнее лупят!

Но такой примитивной хитростью в с голь гнилом деле не спасешься, надо раскрыть как можно быстрее, да расколоть этих тварей до самой жопы, чтобы все сомнения контрразведки снят. А кто раскроет, кто расколет? Сейчас марафетчиков и «химиков» развелось куда больше, чем настоящих сыскарей.

– Сюда бы Коренева, – пробурчал Савушкин – Он весь блат знал, до утра бы за яйца притащил с полным раскладом.