– Смотрите, пожалуйста, если надо!

Смиренность тона не соответствовала исходящей от незнакомца волне тяжелой смертельной ненависти, которую листающий паспорт Бабочкин ощущал каждым сантиметром своего тела. Паспорт был в порядке.

– Откуда и куда едете? – привычно спросил он, хотя уже и не был рад тому, что ввязался в эту проверку.

– Из Кисловодска. В санатории был. Могу путевку показать, – спокойно ответил проверяемый. – Теперь домой, в Тиходонск.

Все правильно, вот штамп прописки... Бабочкин вернул документ.

– Счастливо доехать!

– Спасибо, – человек улыбнулся одними губами. Волна ненависти пошла на убыль.

«Боятся власти-то», – с удовлетворением подумал сержант, хотя глубоко внутри шевелилось понимание того, что никакого страха проверяемый не выказал и что покорность его была притворной.

В следующем вагоне навстречу попался коллега из патруля сопровождения. Форменная куртка расстегнута, галстук болтается на заколке, в ладони – добрая жменя семечек. Он придирчиво осмотрел невзрачную фигуру спецконвоира, принюхался.

– Чего шляешься пьяным? Иди ложись спать!

Минуту назад Бабочкин хотел отрекомендоваться, спросить про обстановку в поезде, сообщить, что тоже поддерживает порядок и проверяет подозрительных типов, но грубый тон и явное недружелюбие патрульного задели за живое, поэтому он, стиснув зубы, обиженно протиснулся между любителем семечек и твердой стенкой купе.

В вагоне-ресторане посетителей уже не было, сухая, как вобла, официантка собирала грязную посуду, за буфетной стойкой считал выручку здоровенный молодой парень в тельняшке, как потом выяснилось – шеф-повар. От него исходил явственный запах спиртного.

– Чего надо? – буркнул он, смазав сержанта презрительным, сверху вниз, взглядом.

– Пива. Пару бутылок, – Бабочкин пожалел, что он не в форменной одежде – тогда бы этот наглец разговаривал более почтительно.