Утром Надя Черемушкина брела в школу озадаченная, невыспавшаяся и недовольная жизнью.

За ночь намело столько снега, что после того, как по улицам проехала снегоуборочная машина, сугробы вдоль дорог стали высотой почти в человеческий рост. Надежда шла и представляла, что она принцесса в лабиринте. И вот идет она, вся такая, в белоснежной собольей шубе до пят… Нет, в короткой размахайке с большим капюшоном. Или лучше без капюшона и с распущенными волосами. А что, помечтать-то можно. В мечтах никакие сопли и ангина не страшны, можно и с голой головой.

Тут Надежда поправила вязаную шапочку, натянув ее поглубже на лоб, который начал мерзнуть от пронизывающего декабрьского ветра, и сунула руки в карманы. Мороз стоял такой, что даже в перчатках пальцы леденели.

Так вот… На ногах белые сапожки со стразами. И ладно – даже на каблуках. В мечтах-то можно и на каблуках ходить – не свалишься. В волосах диадема. Бриллиантовая…

Если бы кто-то узнал, о чем думала сейчас эта сосредоточенная, насупленная гордость школы в роговых очочках, ни за что бы не поверил.

А у серой мышки, Надежды Черемушкиной, была вторая жизнь. Тайная. В которой было все так, как хотелось. Там она была прекрасна, как богиня, фигуриста, как Анна Семенович, и умна, как вся семья Друзь вместе взятая, в связи с чем все принцы штабелями падали к ее ногам. Принцы тоже были прекрасными и умными. Никаких конкретных черт внешности у этих красавцев не было, более того, образы их были расплывчаты, собирательны и разнообразны, как фауна Красного моря. Если бы Надя писала книги, то у нее было бы уже громадное собрание сочинений на пару шкафов. Она придумывала всякие мыслимые и немыслимые фантастические приключения с хеппи-эндом, где прекрасный и галантный рыцарь спасал принцессу Черемушкину на воде, на земле и даже в космосе. Эти фантазии помогали ей жить веселее и создавали иллюзию того, что все не так уж плохо.