– В общем, иду я сегодня в школу, – начала было она, но продолжить не успела.

– Домашку сделала? – налетел на рассказчицу Лешка Терехин. – По алгебре! Дай списать!

Алексей Терехин был симпатичным, очкастым и немыслимо хулиганистым. Диана Романовна называла его «шилопопым». В этом она была права. День, прожитый без приключения, был для Терехина личной трагедией. От него стонали учителя, обалдевали родители и тащились одноклассники. Он умудрялся своими подвигами так расцветить школьные будни, что скучных дней почти не бывало. Не успевал народ дообсуждать последний Лешкин фокус, как фонтанирующий идеями Терехин уже устраивал школе новое потрясение.

В сентябре, решив отметить конец первой учебной недели, он украсил шариками здоровенную березу, стоявшую в школьном дворе. Снимали его оттуда пожарные.

Диана Романовна, держась за сердце, бегала вокруг дерева и причитала, что «девятый класс, – взрослые люди, а ума нет». «Взрослые люди», обрадовавшись возможности прогулять урок, толпились рядом и хихикали. О том, что герой дня мог просто брякнуться вниз и остаться инвалидом, почему-то никто, кроме смешно ахавшей классной руководительницы, не подумал.

В октябре Алексей нарядил фикус, стоявший в раздевалке, в стащенные из гардероба вещи. Взял он их в «потеряшках» – маленьком закутке, где собирали всю потерянную школьниками одежду. В результате его усилий фикус превратился в подобие огородного пугала, обряженного в куртку, пару шапок, несколько шарфов и с бусами из варежек и перчаток. Подслеповатая гардеробщица, узрев эдакое громадное чучело, чуть не заработала инфаркт и орала так, что было слышно не только на первом, но и на втором этаже школы.

В ноябре гений креатива арендовал в фирме, занимающейся катанием горожан на лошадях, гнедую кобылу и прокатился на ней под революционную музыку под окнами школы. На башке при этом у него была буденовка, в руках красный флаг, а на плече макет винтовки, позаимствованный из школьного музея.