Мышей Василий не боялся, но брать рукой…

Одноклассницы по-прежнему таращились на него сверху, не рискуя спуститься на пол, и ждали героических поступков.

Тяжело вздохнув, он запустил руку в рукав, заранее содрогаясь от отвращения. Рукав оказался не тот. Снова набрав в легкие воздуха, Василий начал медленно просовывать руку в другой рукав. Пальцы наткнулись на что-то непонятное. Вздрогнув, Пузиков отдернул руку, а девицы снова дружно взвизгнули и на всякий случай обнялись.

– Хватит орать, нам сейчас влетит, – обозлился Вася. Злость придала ему моральных сил, и Пузиков одним рывком вытащил на свет… мятую красную гвоздику.

– Ни фига себе, – первой отмерла Надя. – Это что за кладбищенские намеки?

– Почему кладбищенские? – обиделась Гусева, торопливо спрыгнув на пол и отобрав у Васи цветок.

– Потому что гвоздики носят на кладбище и пенсионерам на юбилей. – Надя тоже слезла с подоконника и с недоумением разглядывала причину переполоха.

– Тебе завидно, – понимающе ухмыльнулась Татьяна.

– Есть чуть-чуть, – Черемушкина не стала спорить. – Ладно. По крайней мере это оригинально – цветок в рукаве.

– А чего оригинального-то? – изумился Вася, про которого, казалось, забыли.

В жизни так всегда и бывает. Когда от человека ждут подвига, так сразу «Ах! Ох! Помоги!», а когда подвиг уже совершен, героя задвигают в дальний угол до следующего раза, когда опять понадобится какой-нибудь выдающийся поступок. Мужчины женщинам только для этого и нужны – использовать. Неблагодарные создания!

– Хоть бы спасибо сказала, – оскорбленно засопев, буркнул Пузиков.

– Так это от тебя? – разочарованно ахнула Таня. – Бли-и-ин, а я-то размечталась!

– Ну ты… – ахнул Василий. – Была б ты, Гусева, парнем, я б тебе сейчас как врезал! Нет! Не от меня! Что я, идиот – цветы по рукавам рассовывать! Тем более – тебе! Тебе, Гусева, – только кактус! Потому что тогда не придется шарить по твоей одежде, ожидая наткнуться на трупик крысы. Ты б тогда орала «Ах, ох, там ежик!».