– Конечно, я все объясню, – прогудел он. – Я из нас троих самый умный, верно? Только объяснять-то нечего, мы и сами не знаем, как это случилось.

– Точно, не знаем, – хором подтвердили лисенок и кукла.

– Но… но раньше вы не умели ни двигаться, ни говорить, – сказала Элли, с недоумением глядя на друзей своего далекого детства. – А теперь… С вами что-то произошло?

– Верно, – важно кивнул Том и шаркнул ножкой. – Ты совершенно права, Элли. Этот странный день мы запомнили очень хорошо, но из этого не следует, что мы поняли…

Лисенок, взвизгнув от нетерпения, одним прыжком взобрался на колени к девочке и взахлеб заговорил:

– Не слушай этого тугодума, Элли, он целый час будет толочь воду в ступе, да так ничего и не объяснит. Уж слишком он обстоятельный, совсем нас с Розой замучил своими рассуждениями да объяснениями, а понять все равно ничего не возможно. На прошлой неделе он взобрался на верхнюю полку, где стоят пушки, и хотел одну из них сбросить вниз, потому что нам надо защищаться, но вместо этого сам шлепнулся на пол вниз макушкой и с той поры рот не закрывает – все рассказывает да объясняет, как это произошло. И только сегодня утром дошел до того момента, как он стал подниматься на полку по висящей рядом шторе, и вот уже целый день поднимается и никак подняться не может…

– Замолчи, Родни, – строго приказала Роза и картинно всплеснула руками. – Вот видишь, Элли, какие бестолковые эти лисы и медведи! А все потому, что дядюшка Роберт сделал их из опилок и обтянул плюшем, снятым со старого кресла. Хорошо, что на меня он не пожалел ваты, иначе эти двое болтунов тебя бы заговорили до смерти. Слушай внимательно, Элли, и вы, странные светлячки…

Рассказ Розы был длинным и оч-ч-ень обстоятельным. Однажды, незадолго до смерти, Роберту Нортону стало совсем одиноко. Соседи, занятые нелегким фермерским трудом, целых два месяца не навещали его и не привозили своих детишек, и тогда старик решил сам поехать в гости.