Потом она кормила его ужином. Готовить Ребенок не любила. В самом начале семейной жизни она разогревала в микроволновке пиццу, гамбургеры или шаурму но Лис объяснил, что много лет на бегу питается фастфудом: пиццой, гамбургерами или шаурмой, а теперь, приходя домой, хотел бы поесть по-человечески то, что приготовили ручки любимой жены. Катя учла критику. Частично. Сегодня на столе оказались курица-гриль из соседнего универсама, лаваш и овощной салат, который она действительно сготовила собственноручно.

Ну что ж, вполне приемлемо! Лис оживленно потер руки. В еде он был непривередлив, как и все оперативники, привыкшие к сухомятке. К тому же почти год пришлось жрать (именно жрать, ибо есть ее невозможно) тюремную баланду, которая не способствует формированию утонченных вкусов или воспитанию гурманов. Просто, заведя семью, он рассчитывал на хозяйственность молодой жены и не был настроен ошибаться в своих расчетах. То есть тут на первом месте стоял не вопрос еды, а вопрос принципа.

Он начал с самого вкусного, азартно обгладывая сочащиеся прозрачным жиром хрустящие крылышки. Ребенок подошла сзади, обняла за плечи, прижалась подбородком к макушке.

– Фил, давай куда-нибудь сходим – потанцуем или музыку послушаем. А то я почти не выхожу из дома…

– Кстати, я тебя сегодня искал. Домашний не отвечал, а мобильный был вне зоны досягаемости, – как можно безразличней произнес Филипп.

– А-а! – беспечно махнула рукой Катя. – Пошла в библиотеку, а там полуподвал, и нет связи. Так что, пойдем веселиться?

Лис вздохнул. Он не любил отказывать Ребенку. Но он устал, вымотался и совершенно не хотел выходить из дома.

– Не сегодня, ладно?

– Опять не сегодня. А когда оно будет, «сегодня»? Ну давай я сама с девчонками сбегаю поесть мороженое на часик…