— Лампочка перегорела, — сообщил Даня.

Выбрались в коридор. Павлик нашарил на стене выключатель, повернул его. Всё равно было темно.

— И тут перегорело, — где-то под локтем у Павлика сказал Даня и, спотыкаясь, в потёмках побежал в столовую.

Павлик шагал не спеша, чтобы за что-нибудь не зацепиться: в узком коридоре вдоль стен стояли стеллажи с книгами, да ещё Даня с Тайкой вечно там игрушки бросают.

— У-уй! — вдруг донёсся до него сдавленный крик.

Кто это? Даня? Чего вопит? Павлик заторопился. Вот и дверь в столовую. А там тоже чернотища: луна не облаками, а тучами, как видно, закрылась. Павлик — к окну. Раздёрнул шторы, сумеречный свет с улицы проник в комнату. Это что же такое? Даня валяется на полу, придавленный торшером.

Павлик кинулся к брату, кое-как его из-под торшера выволок.

— Ты зачем торшер свалил?

— Хотел лампочку выкрутить, — поднимаясь, объяснил Даня. — Телепаются волоски или нет? Почему не зажгитая?

— Не соображаешь, что нигде света нет? Пробки, наверно… А где Тайка? Та-айка!

Ни звука в ответ.

— Та-айка-а! — заорал Павлик. Приказал Дане: — Ты тоже ищи! Притихла, значит, шкодит чего-то…

— У меня коленка разбилась, — пожаловался Даня. — И ветрянка ещё не кончилась.

Павлик ткнул его кулаком в бок:

— Носишься со своей ветрянкой, как… не знаю с чем! Та-айка-а! Нечестно так!

Он ринулся по тёмному коридору в другую комнату, выставив перед собой руку, чтобы не наткнуться на что-нибудь, потом в третью, потом в переднюю, в кухню, опять в комнаты…

— Та-айка! Тайка!

Даня прихрамывая тащился за ним.

— Да что же это?! Даже нигде не хихикает… вдруг она влезла куда-нибудь, брякнулась, стукнулась так сильно, что лежит без сознания?