На полпути Телятникова остановил Клыков. Они коротко переговорили о чем-то и вместе двинулись к машине.

Пока они шли, Георгий Луарсабович еще раз, более внимательно, оглядел строительную площадку и слегка удивился. Телятников еще не приступал к проектированию, а его подчиненные уже развили на площадке бурную и не вполне понятную деятельность. Вершина пригорка, на котором когда-то стояло сгоревшее здание, была аккуратно срезана бульдозером, так что на ее месте образовалась ровная площадка. Определить размеры площадки, сидя в машине, было невозможно, но Георгий Луарсабович на глаз прикинул, что площадь ее составляет никак не меньше двухсот квадратных метров, если вообще не все триста. Там, наверху, среди рыжих отвалов глины и песка с торчащими во все стороны узловатыми корнями кустов и измочаленными гусеницами стволами молодых деревьев, местами проглядывало что-то серое – похоже, что остатки бетонного фундамента. Георгий Луарсабович удивленно приподнял брови и почесал одну из них согнутым указательным пальцем: тут действительно творилось что-то странное, как будто Телятников вместе со всеми своими работягами слегка повредился рассудком и целые сутки занимался чем-то не тем. "Фиг тебе, а не дополнительная оплата", – разом перескочив через множество предположений и рассуждений, по-русски подумал Гургенидзе.

Телятников и Клыков остановились у открытого окна "Хаммера". Архитектор поздоровался с заказчиком, а начальник службы безопасности, опершись одной рукой о крыло, принялся с брезгливой миной отчищать подобранной где-то щепкой налипшую на ботинки глину.

– Что ты здесь устроил, уважаемый? – спросил Георгий Луарсабович, когда закончился обмен приветствиями. – На тебя совсем не похоже. Без проекта строишь, э? Так мы не договаривались, слушай!

– У меня такое ощущение, – вздохнув, ответил Телятников, – что строительство придется отложить на время, а может, и навсегда.