Льюис Кэрролл

Фотограф на выезде

Я потрясен, у меня все болит - там ссадина, тут синяк. Сколько раз повторять: не имею никакого понятия, что стряслось, и нечего донимать меня расспросами. Ну хорошо, могу прочитать вам отрывок из дневника, где дан полный отчет о вчерашних событиях.

23 августа, вторник.

А еще говорят, будто фотографы - все равно что слепцы: для нас, мол, самое хорошенькое личико - лишь игра света и теней, мы-де редко восхищаемся искренне, а полюбить просто не способны. Это заблуждение, которое очень хотелось бы развеять. Только бы найти такую молодую леди, чтобы ее фотография отразила мой идеал красоты, и хорошо бы, чтоб ее звали... (ну почему, скажите на милость, имя Амелия влечет меня сильнее, чем любое другое?) - вот тогда, я уверен, мою холодность и философское безразличие как рукой снимет.

Похоже, долгожданный день настает. Сегодня вечером на улице Хеймаркет я столкнулся с Гарри Гловером.

- Таббс! - заорал он, хлопая меня фамильярно по спине, - мой дядя зовет тебя завтра к себе на виллу вместе с камерой и со всем имуществом!

- Но я не знаю твоего дядю, - отвечал я со своей обычной осторожностью. (Если у меня вообще есть достоинства, то это спокойная, приличествующая джентльмену осмотрительность).

- Неважно, старик, зато он про тебя все знает. Поедешь первым утренним поездом и прихвати все свои бутылочки с химикалиями - там тебя ждет целая куча лиц, достойных обезображивания, а еще...

- Не смогу, - оборвал я его довольно грубо: меня встревожил объем предлагаемой работы.

- Ну что ж, они будут сильно огорчены, только и всего, - сказал Гарри с непроницаемым лицом, - и моя двоюродная сестричка Амелия...

- Ни слова больше! - вскричал я в восторге. - Еду!..

И тут как раз подошел мой омнибус, я вскочил на подножку и умчался под грохот колес, прежде чем он опомнился после столь крутой перемены моего настроения. Стало быть, решено, завтра я увижу Амелию!

24 августа, среда.

Чудесное утро. Собираясь в великой спешке, я разбил только две бутылочки и три склянки. На виллу "Розмари" я явился, когда все сидели за завтраком. Отец, мать, два сына-школьника, целый выводок дошколят и неизбежный беби.