— Лучший кофе на дороге, отхлебнёшь — протянешь ноги!

Он выплеснул остатки из чашки в ближайшую клумбу, и цветы на ней тотчас же полегли.

— Xppp… xppp… — храпят цветы на клумбе.

— Тррр… — урчит, набирая скорость, автомобиль.

— Трах-тара-рах! — это Добер, взяв Пинчера в руки на манер тарана, пробует прошибить им стену ящика для утиля.

— Бей, — требует Пинчер, — мне для работы своей головы не жаль!

Старания сыщиков не прошли даром.

От сотрясения цветные угольнички под колёсами ящика сместились, и ящик, набирая скорость, полетел под уклон.

Мчит по дороге автомобиль дядюшки Мокуса, а следом за ним летит безмоторный ящик-утиль.

На развилке их пути разошлись: Мокус свернул налево, а Добер и Пинчер врезались в полосатый столб — указатель дорог.

Да, теперь тому, кто по этому указателю надумал бы искать отель «Три дороги», пришлось бы поплутать. Фунтик протянул Бамбино кастрюлю с кашей.

— Не до еды! — отмахнулся Бамбино. — Больного везём!

Мокус был доволен тем, что его спутники чужую беду восприняли как свою.

— Да, — сказал он, — есть у вас, ребята, внутренняя красота!

Фунтик и Бамбино не очень-то поняли, о чём идёт речь, а Бегемот усёк:

— Вот арбуз, — сказал, — так себе с виду… А когда разрежешь — такая там внутренняя красота!

А в это время на крыше автомобиля госпожа Беладонна, обдуваемая ветерком, постепенно приходила в себя. Пришла. Села. Потрясла головой.

— Где миллион?! Вот он… Ух, чуть сердце не разорвалось!

Со дна саквояжа достала она очень древний и очень портативный радиотелефон.

— Алло, полиция? Спите? Ну, ничего, я вас сейчас разбужу! Записывайте… Юго-восточнее запада и северо-западнее востока… Отель…