Мама схватила сумочку, заглянула в нее и направилась к двери.

— Да-а, хорошую! — заныл я. — Напишут мне теперь хорошую, как же!..

— Старайся! Общественную работу выполняй, в кружки какие-нибудь запишись. И, главное, без фокусов! — Мама остановилась в коридоре, обернулась, взглянула на меня: — Никаких драк, никаких глупостей!

— А если хулиганы пристанут, что же я тогда…

— Беги. С твоими-то ногами длинными, да не удрать, — просто позор. Но в драку ввязываться не смей!

И мама ушла.

Я засел за математику. Ничего не клеилось. Из головы не выходила проклятая характеристика. К тому же задача попалась ломовая какая-то, все мозги себе сломал.

Нет, подумать только, что это будет за жизнь! В кружки какие-то записываться. В какие кружки? Плясать, что ли, начать? Или вязать кофточки вместе с девчонками? Может быть, в хоровой коллектив податься? Петь-то легче всего… Я представил себе наш общешкольный хор: в первом ряду девчонки — белые блузки, синие юбки. А во втором — Сидоров со своими рыжими патлами да двухметровая каланча — я. Так мне почему-то представилось… Цирк, смехота. Нет, уж лучше кофточки вязать.

Да где времени взять на разные там кружки? Общественную работу я и так выполняю: делаю рисунки для стенгазеты, карикатуры, рамочки всякие, одним словом, оформление. Да к этому привыкли давно, не замечают, вроде так и надо. И правда, кто же, кроме меня? Я — лучший художник в классе…

Да-а… Прибавить придется пару нагрузочек, не иначе…

Этой ночью я спал плохо. Снилась проклятая характеристика.

Утром меня подозвала к себе Нина Харитоновна, наш классный руководитель.

— Горяев, я слышала, ты вчера опозорил весь наш класс, — сухо сказала она, и на лице у нее сразу вспыхнули красные пятна.

— Да я, Нина Харитоновна, ей-богу…

— Поздно каяться. Об этом поговорим после, — остановила она. — Имей в виду, это отразится на твоей характеристике.