Но рокот мотора внезапно оборвался, стальная ручища с зубастым ковшом на конце застыла, дверца кабинки отворилась — и на землю спрыгнул круглолицый, небольшого роста человек в рабочей куртке.

Витька глядел на него во все глаза и не верил, что этот человек сейчас вот, на его, Витькиных, глазах управлял стальной громадиной — и она покорно его слушалась.

Человек неторопливо обошёл экскаватор, аккуратно вытер руки ветошью и подмигнул Витьке.

— Ты чего на меня таращишься, гражданин хороший, будто я чудо-юдо? — спросил он.

Витька растерялся и не ответил.

Человек улыбнулся, кивнул на экскаватор.

— Нравится?

Витька поспешно закивал.

— Родители ругать не будут? Ты уже давненько здесь стоишь. Я тебя приметил.

— Они на работе, — неожиданным басом ответил Витька, — а я на карантине.

— Как это? — удивился весёлый человек.

Витька рассказал про леденец и про рыжего Мишку Пухова, от которого, по словам Симакова, с Лёхой Серовым приключилась желтуха.

Человек рассмеялся и решительно сказал:

— Сейчас будем обедать. Ты хочешь есть. По глазам вижу.

Он легко поднялся в кабину и принёс большой сверток. Не обращая внимания на Витькино смущённое бормотанье, развернул бумагу, расстелил её как скатерть на одной из бетонных плит и заставил Витьку съесть бутерброд с толстой, необычайно вкусной котлетой и с малосольным огурцом. Собственно, заставлять особенно не пришлось — Витька так проголодался, что расправился с бутербродом молниеносно.

— Вот это молодец, это по-нашему, — одобрительно сказал незнакомец и рассказал историю, которую Витька неоднократно слышал от деда. О том, что раньше хозяин кормил работника и глядел, как он ест. Если много и быстро, значит работник хороший.

Витька всегда сомневался в справедливости этой назидательной истории — мало ли обжор-бездельников! Но в словах человека, которого беспрекословно слушалась такая машинища, сомневаться было невозможно.