Легкий уклон, которого Гуля никогда раньше не замечала, показался сегодня крутым, скорость все росла и росла.

Гуля попыталась крикнуть, но не смогла – голос мгновенно сел, она даже хрипа своего не услышала. Зато увидела, как навстречу из-за высотного дома вынырнула машина. И поняла, что сейчас просто слетит с тротуара ей под колеса.

Гуле было не повернуть вслед за тротуаром, она не управляла движением.

Совсем.

Совершенно!

Будто в эти секунды трения, как явления природы, не существовало. Его отменили! Специально для нее, Гули.

«Шофер наверняка видит меня, но считает – балуюсь. Качусь себе как первоклашка по льду. Причем я на тротуаре, не на дороге, ему даже скорость снижать не обязательно. Он не понимает, что меня несет, как пушинку ветром…»

Гуля обреченно зажмурилась, не желая видеть машины и собственной гибели. И тут же вскрикнула от боли и неожиданного рывка.

Упала она, как ни странно, на что-то мягкое, и кто-то сердито воскликнул:

– Сумасшедшая!

Голос показался смутно знакомым, Гуля сквозь ресницы бросила осторожный взгляд и тут же широко распахнула глаза: Мишка Котов!

Гуля вспыхнула от смущения: она упала прямо на Мишку, и его лицо оказалось слишком близко. Ее нос почти касался Мишкиного, да и губы…

– Мамочка, – в ужасе пискнула Гуля, скатываясь в снег.

– Мамочка, – передразнил ее Мишка, с кряхтеньем поднимаясь на ноги. Стряхнул с себя снег и протянул Гуле руку. – «Мамочка» нужно было кричать, когда летела под машину! Тебе что, пять лет? Нашла где кататься!

– Я не каталась, – Гуля с трудом встала. – Я поскользнулась, а потом меня понесло, как… на коньках.

– Поскользнулась? – удивился Мишка. – Вроде бы и не очень скользко сегодня…

Он попытался прокатиться, но не смог и пожал плечами. Гуля, подражая ему, легонько разбежалась, но подошвы сапожек не скользили.

– А только что меня так несло по этому тротуару… – неверяще прошептала Гуля.