Собственный дом слепо таращил на Гулю тусклые глазницы окон, странно тихий и неживой. Ветки дерева у Гулиного крыльца облепили крупные черные птицы. Они сидели бок о бок, недвижные и суровые.

Гуля побледнела от внезапного страха, показалось: именно они так недобро на нее смотрят. Но ведь этого не может быть…

Не может быть!

Гуля почти бежала в школу.

Миша шел на полшага сзади и рассматривал легкую хрупкую фигурку в алой куртке и светло-голубых джинсах.

Котов чуть подсмеивался над собой: надо же, будто впервые девчонку увидел! А сидят в одном классе уже… ну, лет пять – точно. И каждый день все эти пять лет она была рядом. Почему он никогда не замечал, что Бекмуратова… другая?

«И дело не в ее… слегка экзотичной внешности, – раздраженно размышлял Мишка. – Просто она… ну, больше девчонка, что ли, чем остальные. Что-то в Гульке есть эдакое… Ее опекать хочется. Нет, даже не хочется! Просто нужно, иначе пропадет. – Котов усмехнулся, перебирая в уме одноклассниц. – Ирку Овчаренко или Нельку Кудрявцеву никому в голову не придет защищать, они… «сами с усами». Нелька, например, третий год карате занимается, а Ирка чуть что, всем в классе доказывает, что девчонки от мальчишек ничем не отличаются – только голой физиологией. Смешно, но в отношении ее – чистая правда. Когда Овчаренко пытается кокетничать, смех разбирает. А вот Гулька… интересно бы посмотреть, как она кокетничает! Жаль, пока только краснеет…»

Заметив, что Гуля незаметно обогнала его и уже подходит к пешеходному переходу, Миша прибавил шаг: ему вдруг стало не по себе. Гулина фигурка выглядела чрезмерно хрупкой на фоне мчавшихся по дороге машин. И яркий цвет куртки как-то тревожно царапнул подсознание. На какую-то долю секунды почудилось: Гуля не стоит спокойно у пешеходного перехода, а изломанной куклой валяется на грязном асфальте, и алая куртка сливается с алой же кровью…