– Это ты тоже заполучила, когда упала? – Анка брезгливо отбросила пластырь под стол.

– Д-да…

– Врешь!

– Да тебе-то что?!

– А интересно! Должна же я знать – сработало мое проклятие или нет?

– Ань, ты с ума сошла!

– И не думала.

– Ты веришь в сказки!

– А ты – нет?

Гуля отрицательно покачала головой и опустила глаза, скрывая внезапный страх.

Вдруг в мельчайших подробностях вспомнилось сегодняшнее утро. Заныла обожженная горячим чаем нога, заболели стесанные об асфальт ладони.

Гуля размазала кровь на лице, машинально дотронувшись до ранки, оставленной острой льдинкой. И вздрогнула, на секунду показалось: она снова слышит хрустальный перезвон – то ли чей-то смех, то ли стон.

«Это не может быть правдой, – твердо сказала себе Гуля. – Обычное совпадение! Но Анка…»

Бывшая подруга смотрела так, будто препарировать Гулю хотела. Может, она и не шутила, та ледяная палочка оказалась не просто веткой, и тогда… да нет, глупости!

Гуля прижала к ранке бумажный носовой платок и печально сказала:

– Я думала – ты добрая…

Анка изумленно моргнула. Лицо ее вдруг изменилось, став почти прежним, даже глаза посветлели. Пугающий Гулю мрак у зрачков растаял, оставив после себя тончайшие сети странного плетения, больше всего напоминающие осенние паутинки в лесу.

Но тут прозвенел долгожданный звонок, в класс зашли Миша с Ванькой Кузнецовым. Анка поймала быстрый взгляд, брошенный Котовым на Гулю, и мгновенно обозлилась: он смотрел на эту узкоглазую уродину так…

Она обернулась, и Гуля в страхе отпрянула: Анкины радужки быстро темнели, наполняясь уже знакомым грозовым мраком. Странные сполохи высвечивали контуры непонятно откуда взявшейся сетки у самых зрачков, и та все больше напоминала паучью паутину.

Анка небрежным щелчком отправила на пол Гулину тетрадь и прошипела: