– Я о сглазе!

– Ма, ты чего? Сама бы поверила? Наверняка решила бы – детские фантазии. Или… нет?

Мама нахмурилась, размышляя. И неуверенно заметила:

– Наверное, ты прав. И все же…

– Что?

– Если все посыпалось на девочку вот так, сразу, и она верила бы в сглаз… я, пожалуй, повела бы ее к целителю, чтобы этот сглаз сняли. По крайней мере, малышка знала бы – сглаз сняли.

– Ты серьезно?

– Почему нет? Кому это повредит? Зато я бы исключила фактор: девчушка сама себя настраивает на неудачу, веря в проклятие или сглаз.

– То есть ты не стала бы кричать ей, что все это дурь?

– А смысл? Она наверняка и так себя убеждает, что ничего на самом деле особенного не происходит, все несчастья – дело случая. Зато в глубине души верит в сглаз и стыдится собственной глупости. Знаешь, я вдруг подумала – со мной так бы и происходило…

– Ма, ты супер!

– Не уродуй русский язык, тысячи раз тебе говорила…

– Хорошо-хорошо, ты – классная, – Мишкины глаза смеялись.

– Михаил!

– Ты – молоток?

– Миша!

– Клевая?

– Мишка!!!

– Ма, ладно-ладно, ты – просто чудо, теперь согласна?

Миша пригладил взлохмаченные волосы и проворчал:

– И нечего сразу руки распускать, чуть что – подзатыльник. А я, между прочим, читал, бить детей – непедагогично, а бить по голове – вообще вредно!

– Ага, – согласилась мама, – может, в таком случае, бросишь, наконец, свой бокс? И я перестану вздрагивать от телефонных звонков, пока ты на соревнованиях или тренировках.

– Я же не о себе, – хмыкнул Мишка, – я чисто теоретически…

– Теоретик, тоже мне!

– И потом, кто тебе сказал, что я дам себя бить в голову?

Но мама продолжать дискуссию не стала, та была бесконечной. Миша заводился всякий раз, когда мама настаивала, чтобы он бросил бокс.

Она забрала в стирку Мишкину рубашку и носки. Поцеловала его в щеку и потребовала, чтобы к одиннадцати свет в комнате – а главное, компьютер! – были выключены. Все-таки завтра не суббота-воскресенье, не отоспаться…