И точно. Гуля обернулась, кивнула на ветку в Анкиной руке и спросила с деланым равнодушием:

– Ну и к чему это?

– Так.

– Что – так?

– Чтоб тебе плохо стало. Как мне. По-настоящему плохо. Чтобы наказать тебя.

– Ты дотронулась до меня этой веточкой, чтобы мне стало плохо?

– Да.

– Просто дотронулась и все?

– Да.

– Курбанова, да ты с ума сошла!

– Да.

– Что – да?!

– Или сошла с ума, или сплю.

Анка снова засмеялась и пошла домой, ни разу не обернувшись. И внезапно заметила, что ледяной панцирь на ее волшебной палочке исчез. Теперь это была обычная ветка.

Но выбросить ее Анка все равно не смогла. Так и несла подарок незнакомки сквозь тишину большого города к своему дому. И не думала ни о чем. Даже о том – сон ли это.

Последние десять минут пролетели как одна, Анка со злостью вырубила мерзко тилинькающий телефон. С трудом села в постели и заставила себя держать глаза открытыми.

Бросила взгляд в окно и застонала: ну и утро! А ведь она проспала первый урок, уже девять, и мерзкая серая мгла за окном должна смениться хотя бы подобием рассвета.

Надо же – ничегошеньки не видно! Соседние высотки едва просматриваются, так темно на улице.

В стекло дробно застучал дождь, и Анка поморщилась от отвращения: декабрь, называется. На площадях уже поставили елки, а вместо снега под ногами раскисшая от бесконечных дождей рыхлая серая масса.

Пусть бы снег вообще не выпадал! Или растаял, наконец. Лучше чистый асфальт, чем эта… эта… грязная взвесь!

Анка зябко переступила босыми ногами: от двери на лоджию ощутимо дуло. Она одним прыжком вернулась в теплую постель и с наслаждением закуталась в одеяло. Правда, лечь себе не позволила. Спать хотелось так сильно, что Анка не сомневалась: стоит закрыть глаза и… прощай на сегодня школа!