Кажется, он меня не слушал. Впрочем, ничего важного и значительного я не говорил. С минуту я соображал, который сейчас может быть час. Адам, похоже, подумал о том же.

– На танцы не хочешь вернуться?

– Сейчас чай допью и ухожу.

– Нет, посиди, – прозвучало это даже сердечно. – Как ты переносишь?

Я понял, что он имеет в виду.

– Так себе. А ты тоже… после того же?

– Да, но у меня это случилось давно.

Он схватил кружку, долго пил, а потом вдруг вскочил и скрылся в ванной. Я услышал, как его рвет. Он вернулся, вытирая губы. Взгляд у него был вполне осмысленный.

– Извини. Квартирка маленькая, нечего скрыть невозможно, – рассмеялся он. – Получается, ты мне помог не вляпаться в неприятности. Может, послушаем музыку? Ты что любишь?

– Мне все равно. У тебя можно закурить?

По правде сказать, от тех звуков, что доносились из ванной, мне стало немножко нехорошо. А кроме того, стало ясно, что в такси я отнюдь не был в такой безопасности, как пытался меня убедить он. Это называется «После водки я не блюю».

– Кури. Сейчас принесу пепельницу. – Он вернулся с винтовой крышкой от консервной банки. Протиснулся у меня за спиной и стал копаться в компакт-дисках.

– Странный ты человек, – сказал я. – Поначалу производишь неприятное впечатление.

– Знаю. Для этого времени в самый раз ноктюрны. Не против?

– Жаль, что ты прекратил играть, – вырвалось у меня. – Извини, – тут же добавил я.

– Старая история, – хмыкнул он и включил музыку. Вернулся к столу и тяжело опустился на стул.