— Говорила. Даниэлла — так, кажется, ее зовут?

— Что, и правда говорила? Знаешь, Баджирон, она такая славная, наша Даниэлла! Все от нее без ума. Угадай, какая у нее любимая щенячья книжка? Угадай, почему ты — знаменитый писатель?

— Не знаю, Уиллоу. Почему я — знаменитый писатель?

— «Лапа — раз, лапа — два...»! Она влюблена в твою книгу! Я ей не сказала, что Хорек Баджирон — мой родной брат. Но вот что я подумала... неплохо бы вам было познакомиться. Сказал бы ей хоть «привет» и «как поживаете?». Вы с ней так похожи...

— Уиллоу!

— Но ты же совсем ни с кем не общаешься, Баджи! Тебе нужны друзья!

— У меня есть друзья! Они называются «персонажи», Уиллоу, и я их описываю.

Он вздохнул. До чего же не хотелось объясняться!

— Пойми, пожалуйста: у меня сейчас такой период в жизни, когда нужно много работать. Я учусь, я обретаю мастерство. Друзья подождут — никуда не денутся.

— Она смышленая, Баджи! Такая душевная, добрая! Она любит щенков, а они — ее. Вам было бы так хорошо вместе!

Не сомневаюсь, что когда-нибудь так оно и будет. Но не сейчас. Сейчас я борюсь за выживание.

— Ох, Баджи!

— Пока, Уиллоу. Я тебя люблю, но мне пора за работу.

На том конце провода сердито рявкнул волк. Баджирон рассмеялся, повесил трубку и вернулся к рукописи.

Друзья? Когда-нибудь потом. А сейчас, кроме этой страницы, лежащей перед ним на столе, его ничто не интересовало.

Глава 4

Вот уже несколько недель подряд, с понедельника по четверг, он замечал ее — тоненькую фигурку, которая неизменно появлялась ранним утром на берегу пруда, на одном и том же месте, с пакетом семечек для воробьев и с булкой для уток. Она рассыпала корм и тихонько сидела, а птицы собирались вокруг нее в кружок и завтракали. Потом она раскрывала книгу и читала. От Баджи не укрылось, что она всегда приходит одна, всегда приносит угощение для обитателей парка и всегда берет с собой книгу.