— Добрый день, Валерий Петрович. Это, очевидно, наш эксперт, о котором вы нам говорили.

— Да, — кивнул Оленев, — господин Дронго любезно согласился нам помочь.

— Как вы сказали? — спросила Сундукова. — Дронго? Это имя или фамилия? У сербов встречаются имена Драго или Дранко.

— Дронго, — поправил ее Валерий Петрович. — Господин эксперт согласился провести свое частное расследование и попытаться установить, куда могли исчезнуть наши рукописи.

— Это очень хорошо, — вздохнула Сундукова, — может, скорее закончится этот ужас, с которым мы столкнулись. А вы не проверяли последнюю рукопись?

Дронго не успел предупредить Оленева, чтобы тот ничего не говорил. Валерий Петрович его опередил.

— Преступление уже совершено. Убийца написал нам правду.

Наступило тяжелое молчание. Все смотрели на гостя.

— Это не совсем так, — сразу сказал Дронго. — Мой напарник сообщил, что несколько недель назад было совершено преступление, похожее на то, которое было описано в последней рукописи. Но я бы не стал утверждать, что ваш автор обязательно тот самый маньяк и убийца, который и совершил подобные преступления.

— А кто он в таком случае? — спросил Веремеенко. — Откуда он знает про эти убийства?

— Он может быть журналистом, который пишет на подобные темы. Или следователем, который занимается расследованиями этих преступлений. Он не имеет права рассказывать о своей работе, но может попытаться ее описать в такой художественной форме. Некоторые следователи иногда так и делали.

— Тогда кто похитил рукописи? — спросил Оленев.

— Возможно, по его просьбе это сделал кто-то из его знакомых в вашем издательстве.

— Нужно более конкретно, — заметил Кустицын.

— У вас на все вопросы есть легкие ответы, — недовольно сказала Убаева, — а мы должны здесь работать.