— Я думаю, это одно и то же, мисс Трилистник. Но эксперимент интересный, клянусь усами! Дело в том, что информация, которую они хотят получить...

— ...зависит не от объекта, а от усилия воли!

И прыгнула головой вперед в Кресло Нераскрытых Тайн.

— Мистер Норки, принесите мне что-нибудь!

— Конечно, мисс Трилистник. Что именно?

— Да все равно. Что-нибудь, что я могу держать в лапах.

Партнер улыбнулся и передал ей того самого набитого опилками пингвина, присланного компанией «Пуш-ТВ».

Трили улыбнулась в ответ, радуясь его невозмутимости.

— Благодарю вас. Полагаю, теперь я могу ненадолго погрузиться в работу.

— Без сомнения, мисс Трилистник.

С этими словами Норки, вдумчивый, как всегда, пожелал ей удачного вечера и отбыл, в своем белом шарфе и твидовой шляпе. Трилистник услышала шуршанье его «Остин-Фьюррета», выезжавшего со двора. Она взяла в лапы пингвина, уселась поплотнее в свое кресло, расслабилась и закрыла глаза.

— Я держу в лапах античную вазу... — прошептала сыщица.

Сразу же возник первый образ: щенок хорька, весь черный от пыли, зажал в зубах пушистого шерстяного пингвина и тащит его в щенячий манеж.

Сыщица открыла глаза:

— Да-а...

«Три глубоких вздоха, — приказала себе Трили. — Расслабить тело и ум. Я — в палате советников...»

Пингвин нырнул в глубину и исчез. Вокруг Трили завихрилась тьма. «Не напрягай память, пусть образы явятся сами». Затем отчетливо и внезапно:

На освещенной сцене, перед оставшимися в живых членами Совета и хмурым взглядом двуглавого змея стоит пингвин. Трили шепнула что-то, и пингвин превратился в хорька песочной масти с черными подпалинами.

— Кому разрушения доставили радость? Кого случившееся сделало счастливым?

Аведой Мерек, стоя перед камерами, бросил в тишину эти вопросы.

— Если мы несчастливы, — медленно прозвучали никем не прерываемые слова, — если наш эксперимент не принес нам ничего, кроме боли, потерь и ужаса, имеем ли мы право когда-нибудь повторить его?