А потом Джоди исчез. Шайен почти сразу это заметила. Не нарушая общего танца, она доплясала до двери и, переступив порог, окунулась в темноту. Джоди сидел на столбике придорожной коновязи, опершись на темную стену ночи.

— А вот и мой прекрасный фермер!

— Привет, Шай. Просто захотелось побыть в тишине.

— Такой чудесный танец!

Он кивнул.

— Пойдем, — сказала она. — Брось ты это.

И улыбнулась, поддразнивая. Серебристый мех сверкал в лунном свете.

— Мне нравится тишина.

— И чему же тебя научила эта твоя тишина, Джоди?

Он задумался. Надо было все как следует взвесить. Это последний шанс. «Да», — решил он.

— Вот чему.

В протянутой лапе — один-единственный цветок. Горная маргаритка цвета дня и неба. Он выбрал ее сегодня там, в горах, где они устраивали пикники, — выбрал и принес сюда.

— О-о-о...

— Я не мастер прощаться.

— Я знаю.

Она молча рассматривала в лунном свете его круглую мордочку, четкую маску, усы. Она как будто пыталась сохранить этот миг в памяти навсегда.

Время обернулось вокруг них теплым, мягким одеялом, и оба они не хотели из-под него вылезать. Они дружили так давно, что расставание казалось немыслимым.

Наконец Джоди встал и сдернул поводья Боффина со столбика.

— Ну вот, счастливого тебе пути в Калифорнию, а...

— Если я не сделаю все, что в моих силах, Джоди, я так никогда и не узнаю...

Минуты замедлили бег, но остановиться ради двух хорьков не пожелали.