Лизл выбросила из головы эти мысли. Не хочет говорить, его дело. Он не обязан давать ей объяснения.

Она наблюдала, как он сосредоточенно ест. В руках у него был один из излюбленных им длинных сандвичей со всякой всячиной, нарезанной на кусочки, запихнутой внутрь между двумя половинками итальянского батона и сдобренной растительным маслом и уксусом.

- Хотела бы я быть похожей на вас.

- Вот уж чего не советую, - буркнул он.

- Я имею в виду обмен веществ. Возможность вот так вот поесть, по крайней мере. Боже милосердный, вы только взгляните на этот сандвич! Могу представить, что вы едите на обед. И ни одного фунта не прибавили.

- Но я, кроме того, не просиживаю целый день за рабочим столом.

- Правда, и все же ваш организм гораздо энергичней сжигает калории, чем мой.

- Он работает хуже обычного. Переваливаю пятидесятилетний рубеж и чувствую, что машина сдает.

- Возможно, но мужчины легче женщин переживают старение.

По мнению Лизл, Уилл превосходно переживал старение. Может быть, благодаря отличному сложению: очень худой, мускулистый, добрых шести футов, даже чуть больше, ростом, широкоплечий, и никакого брюшка. Возможно, за два последних года его длинные волосы и борода поседели, но ясные голубые глаза остаются мягкими и кроткими - и непроницаемыми. Уилл снабдил зеркала своей души стальными противоураганными ставнями.

- Просто мужчины так не волнуются по этому поводу, - заметил он. Возьмите пузанчиков из нашей рабочей бригады.

Лизл усмехнулась.

- Знаю. Некоторые кажутся на восьмом месяце беременности. И если я наберу еще немножко, буду казаться точно такой же. Если б я только могла сбрасывать фунты, как вы.

Уилл пожал плечами.

- По-моему, так обстоит дело со всем, что касается нас - двух противоположностей. Чего не можете вы, могу я. Чего не могу я, можете вы.