Граф, гладко бритый, в пудреном парике и шелковых чулках, готовый ехать ко двору, оглядел Кулибина с улыбкой, посоветовал бороду сбрить напрочь, а платье надеть европейское.

Кулибин отвечал голосом кротким, но вовсе не робким:

— Нет привычки, ваше сиятельство, к босому лицу. И платье придворное мне не пристало.

Орлов пожал плечами и сесть не пригласил.

— О трудах твоих в Академии наук надлежит говорить с конференц-секретарем. А ежели государыня пожелает дать аудиенцию, будешь извещен.

И отпустил легким кивком головы.

К императрице Кулибин с Костроминым допущены были лишь через месяц. Государыня посмотрела часы в действии и повелела выдать в награждение Кулибину и Костромину по тысяче рублей. А Костромину сверх того пожалована была серебряная кружка с царским портретом и надписью: «За добродетель, оказанную над механиком Кулибиным».

Часы были отправлены в кунсткамеру при Академии наук, где хранились редкости натуральные и механические.

Основана была кунсткамера Петром Великим, и в первой ее зале на посетителей строго поглядывал стеклянными глазами сам царь, восседая в обитых малиновым бархатом креслах. Восковая фигура сделана была со столь великим искусством, что входящие робко жались к стене под сердитым взглядом царя и старались поскорее шмыгнуть во вторую палату. Однако приказано было в зале не торопиться, а, благоговейно подступая к статуе, поклониться оной до лица земли. Рассматривать же фигуру полагалось, доколе удивление не обратится в восторг.

В академии дела вершились с превеликой медленностью. Год без малого составлялись условия вступления Ивана Кулибина в академическую службу.

Брался Кулибин иметь главное смотрение над инструментального, слесарного, токарного, столярного мастерскими академии и над тою палатой, где делаются оптические инструменты. Сверх того, обязался чинить телескопы, а также учить академических мастеров всему, в чем сам искусен.