Это было еще в первый год петербургского житья. В полдень, как обычно, Кулибин ушел к себе обедать. Жена звала к столу, за которым уже сидели дети, но Иван Петрович медлил. Он стоял у окна, грелся на первом весеннем солнце, смотрел, как, петляя меж луж, по некрепкому уже невскому льду пробирались с опаской люди: одни с острова на Адмиралтейский берег, другие — им навстречу.

Вдруг поскользнулся и, взмахнув руками, упал пешеход. Лед от удара проломился — и вот уже нет человека. В черной полынье бурлит вода. От того места люди бросились назад, столпились кучкой — треснул под ними лед, провалились сразу трое. С берега, от Адмиралтейства, побежали солдаты с веревками, досками. Да быстро не побежишь — опасно. К надлому подбирались ползком — времени ушло много. Одного только спасли, а других — поминай как звали.

— Ах, несчастье, ах, несчастье! — Кулибин отошел от окна, закрыв ладонями лицо.— В вешнее время что ни день, то бедственные происшествия, а о мосте постоянном и разговору нет.

Мысль о мосте через Неву более Кулибина не оставляла. Искал он способ строения. Широка Нева — полтораста сажен. Быстро течение ее — как устои ставить? Что за день построишь, за ночь снесет вода текучая, бурливая.

Сделаны первые чертежи и брошены — не годны. Надо думать о мосте без устоев. И сочинил Иван Петрович проект моста на манер трубы, перекинутой через реку, с опорами лишь на берегах. Построил малую модель моста из липовых брусьев, крепленных веревками. Модель смотрели академики и нашли ее сомнительной. Кулибин согласился: ненадежно.

Трудится он над новым проектом — мост, выгнутый дугою. Края дуги оперты на берега. Подобной мыслью и в Англии заняты.

Кулибин достает припрятанный номер «Санкт-Петербургских ведомостей», перечитывает известие:

«Лондонская академия назначила дать знатное вознаграждение тому, кто сделает лучшую модель такого моста, который бы состоял из одной дуги или свода без свай и утвержден бы был концами своими только на берегах реки».