— Ай да Танюшка! Ай да Ванюшка! — одобрительно покрикивали присутствующие.

Однако, не долго оставались они только зрителями. Веселый плясовой мотив, мастерски наигрываемый старым дедкой, и огневая пляска первой пары, совсем захватили их.

— Эй, дорогу! Шибче играй, дедушка! Знай наших — слобода рыбацкая, рыбачки — Божьи работнички, веселятся нынче! — выкрикнул какой-то парень из толпы и, подхватив за руку первую попавшуюся девушку, кинулся с нею в круг.

За второю парой заплясала и третья. За третьей — четвертая… Скоро вся лужайка покрылась танцующими. Только и слышалось притоптыванье лаптей, да веселое гиканье и поминутные взрывы смеха или возгласы одобрения.

Девушки то вьюнами вились по лужайке, то плыли плавной лебединой поступью, то порхали бабочками, едва касаясь ногами земли.

Но вот уморившаяся Танюша первая выбежала из круга танцующих и, приблизившись к любовавшимся издали на пляску своим маленьким гостям, Лизаньке и Мавруте, бросилась подле них на траву.

— Ой, устала… Моченьки моей нету… Индо ноженьки все свело… — говорила она, глядя на девочек веселыми, искрящимися глазами. — А вы что же не танцуете… Аль не умеете вовсе?

— Нет, мы умеем… — обиделась Маврута, — да её высочес… — начала она и тотчас же осеклась и замолкла на полуслове, встретившись с испуганным и предостерегающим ее взором царевны. И тотчас же нашлась и поправилась:

— Да моя сестренка у нас в дворцовых сенях лучшей плясуньей считается.

— Что? Неужто-ж и впрямь? А ты не врешь грехом, девушка? — недоверчиво усмехнулась Таня.

— Врет поди… Нешто может такая маленькая да лучше всех отличиться, — подхватили другие девушки, незаметно присоединившиеся к юным собеседницам.

— И то приврала малость гостьюшка наша… — поддержали их и парни.

— А ежели не вру? А ежели царев… — запальчиво начала было Маврута и снова прикусила язычок, встретясь взором со взорами царевны, — а ежели и впрямь сестрица моя Лизанька за пояс заткнет любую у вас плясунью? — обвела она блестящим вызывающим взглядом веселую толпу слобожан.