О, да! Лизанька очень хорошо знает, почему её державный отец особенно требует от них обеих, от неё — синеглазой Лизаньки и от черноокой старшей её сестры Аннушки, особенное знание иностранных языков. Ведь давным-давно решено ее Лизаньку — как подрастет она — выдать замуж за французского дофина (наследника престола) Людовика ХV; царевну же Анну — за одного из немецких принцев. Так вот им необходимо было знать языки тех стран, где они впоследствии будут королевами. Это — личное и непреклонное желание отца-государя, и обе царевны прилежнейшим образом должны изучать — одна французский язык, другая немецкий.

Но что Лизаньке за дело сейчас до французского языка и до французского принца? Не принц в голове у неё, у этой прелестной синеглазой и белокурой, с рыжеватым оттенком волос, одиннадцатилетней красавицы.

Помимо прекрасного весеннего утра, которое так и манит, так и тянет на волю, у царевны Лизаньки есть еще причина желать, чтобы возможно скорее окончился этот скучный урок французского языка.

Но это её, царевнина тайна. Ее тщательно хранит Лизанька ото всех. Знает эту тайну только маленькая фрейлина царевны, её сверстница и подруга — Маврута Шепелева, бойкая, как ртуть живая девочка-затейница, как раз подстать самой царевне. Еще вчера дала Лизанька своей сообщнице Мавруте одно преважное поручение, разумеется тайное, о котором никто не должен был знать здесь, на детской половине дворца.

Эта детская половина, обиталище царевен, в свою очередь делилась на две части. Одна из них отведена была под апартаменты старшей царевны двенадцатилетней Анны Петровны, другая — составляла горницы младшей царевны, Елисаветы. Сестры жили отдельно. У каждой из них был свой особый штат прислуги, свои мамки или нянюшки, свои сенные девушки. Только обедали они вместе за одним общим столом в общей столовой. Но учились, спали и готовили уроки царские дочери отдельно одна от другой.