И вот, словно подтверждая предположения царевны, действительно, точно из под земли выросла перед нею небольшая подвижная фигурка девочки, одного роста и возраста с самою Лизанькой.

— Маврута! — радостно вырвалось из уст царевны. — Наконец-то! Ну что устроила? Достала? Договорилась? — живо-живо расспрашивала она свою любимицу, впиваясь в её лицо загоревшимся от любопытства взором.

Маврута усиленно закивала в ответ своей черненькой головкой.

— Все сделала, царевна моя любименькая, все, как ты мне наказывала… И сарафаны достала, и в рыбацкую слободу сбегала, и с Танюшкой рыбака Онуфрия познакомилась. Все разузнала: когда у них праздник назначен и где собираться решено. Завтра вечером за околицей рыбацкой слободы, на лужку девушки и парни соберутся… Хороводы будут водить и песни петь, плясать станут. Все мне та рыбакова дочка поведала и звала беспременно приходить.

— А ты не призналась ей, кто к ней в гости собирается?

— Сохрани Господи! Не вовсе сдурела твоя Маврутка, царевна моя милостивая, чтоб открыться. Просто, сказала им только, что дворцового плотника две дочки больно хотят поглядеть на ихнее слободское веселье. Небось, они тебя и в глаза то не видали, царевна, так и не признают ни-за-что…

— Вот умница, Маврута, — обрадовалась Лизанька, — стало быть все налажено у тебя?

— У меня то все налажено, а у тебя то налажено, царевна — бойко отвечала маленькая затейница. — Ты сама то рассуди — пол-дела лишь сделано, главное же лишь впереди. Где разрешение то нам с тобой в рыбацкую слободу отправляться, ну-ка?

— Ну, об этом то я не больно пекусь, Маврушенька. Сама ведь ты знаешь, что государь-родитель нам с Аннушкой при надежных людях да с мамками гулять по берегу и в яликах кататься по реке дозволяет… А мамку то мы всегда на бережку остаться уговорить сумеем, пока сами с девушками слободскими играть и резвиться станем.