Ах! как весело это будет! Как занятно!

И, охваченная бурно налетевшим на нее порывом радости, царевна Лизанька схватила в объятия Мавруту и закружилась с нею по садовой лужайке, забыв в этот миг, казалось, обо всем в мире, что не касалось их веселой затеи.

Но вот, снова послышался знакомый голос madame Латур-Лануа из окошка.

— Благоволите вернуться на урок, ваше высочество, мы тотчас же приступим к чтению, пять минут уже прошло.

Ах, уж эти уроки! Это чтение! Как, скоро, однако, промчались эти несколько минут свободы!..

Опять сидит на уроке французского языка царевна Лизанька. На этот раз она усердно читает какие-то старинные французские письма, собранные в одну толстую рукопись.

Сейчас madame Латур-Лануа не имеет повода быть недовольною своей маленькой ученицей.

Кратковременное пребывание в саду сослужило службу царевне: она учится много радивее, много прилежнее на этот раз.

И только синие глазки Лизаньки, нет-нет да блеснут лукаво и радостно, да от времени до времени счастливая улыбка проползает по её румяным губам.

Но вот послышались знакомые тяжелые шаги за дверью и не успели опомниться учительница с ученицею, как на пороге уже появилась статная, высокая, на целую голову выше обычного рослого человека, фигура царя Петра Алексеевича.

— Здорово, Лизута, здравствуйте madame Лануа. Бог в помочь, — прозвучал могучий бас императора… — Занимаетесь? Ну добро, добро… Ученье — хорошее дело! За одного грамотея десяток темных людей дать можно, на мой смек, а ты что на это скажешь, Лизута? Согласна? Так-ли? — шутливо спросил государь дочку, все время милостиво улыбаясь, и после короткой паузы неожиданно прибавил: