— Ах, нет, нет, батюшка, только не яхту, не надобно её вовсе, а то смотреть будут люди и скажут: «вот-де плывет в яхте царевна». А мы с Маврутой как раз иное порешили! — вдруг неожиданно шепотом заявила она на ухо государю.

— А что-ж вы порешили, затейницы? — все больше и больше оживлялся государь Петр Алексеевич, заразившись невольно настроением своей веселой дочурки.

Хоть и ходили слухи, что любит больше царь старшую царевну, серьезную молчаливую Анну, похожую на него чертами лица, но то были лишь пустые вздорные слухи: мудрому царю одинаково дороги были обе дочери.

Узнав «тайну» Лизаньки, Петр весело рассмеялся:

— Ай да, Лизута! Изрядно придумано. Надоело быть царевной, хочу быть простой рыбачкой, — так что ли и в песне поется? Ин, будь по-твоему. Поезжайте с Богом в ялике. Лискине Андреевне я сам накажу, чтобы с гребцами ждала поблизости, а к самым хороводам за вами не увязывалась… Уж коли ты меня своей ученостью, дочка, нынче потешила, — и я перед тобой в долгу не останусь!

И поцеловав прильнувшую к нему обрадованную Лизаньку, Петр спустил ее с колен, милостиво кивнул француженке и пошел отдать приказание по поводу завтрашней прогулки.

А осчастливленная отцом Лизанька, запрыгала и вьюном завертелась по комнате.

ГЛАВА III

Царевна-крестьяночка

Быстро и плавно скользить старый ялик по сонной поверхности красавицы-реки. Еще недавно река эта молчаливо струилась между глухими и дикими берегами сурового финского края… Но вот появился, как могучий витязь из сказки, великий царь, и на месте вязких финских болот вырос большой торговый город Петербург, молодая столица русского государства. Оживились берега суровой сонной реки, разукрасились домами и церквами.