Царь опять определил.

Следом младший сын раскрыл

Свой узорчатый ковёр.

Изумился целый двор.

"Ай, Ванюша, молодец!

Нас утешил, наконец.

Ожидал я не напрасно,

Расстилать ковёр прекрасный

Буду к радости своей

Только в горнице моей,"

Заключил отец довольно.

Улыбнулся он невольно

И добавил: "Завтра пир

Назначаю на весь мир!

Приходите, будем рады

Видеть жён, гостей, наряды."

Вновь царевич сам не свой

Возвращается домой.

Ждёт - пождёт его жена,

Задаёт вопрос она:

"Отчего, Иван, не весел,

Что головушку повесил?"

"Как же, квакша, не грустить?

Ведь придётся пропустить

Званый бал в стенах дворца.

По велению отца

Мы должны быть там вдвоём,

Невдомёк мне, как пойдем?"

"Не печалься, дорогой!

Успокойся, сокол мой!

Утро будет мудренее,

Всё устроится скорее.

Не пойти на пир негоже.

Мы туда прибудем тоже.

Ты забудь свою обиду,

За столом шути для виду.

Шум услышишь там и сям,

Встань и объяви гостям:

"Это едет лягушонка

На пирушку в коробчонке."

Так Иван и поступил.

Только вечер наступил,

Во дворец он прибыл в срок,

Сел в укромный уголок

И оттуда наблюдает,

Как неспешно прибывает

И толпится у ворот

Приглашённых хоровод.

Братья рядом и готовы

Подтрунить над Ваней снова.

Просят: "Сбегай-ка домой

За красавицей женой.

Заверни её в платочек,

Пусть подаст нам голосочек."

Но Иван в одну минутку

Обратил насмешку в шутку.

Необычный гром и стук

Всполошил гостей и слуг.

Покачнуло терем новый

И тряхнуло стол дубовый.

Побежали царь с гостями,

А куда, не знают сами.

Их Иван остановил