Чумилка-Ведун громко рассказывал, как он забрался к одному мандарину в дом и высмотрел, как китаец ртутью писал портрет жены мандарина.

Один Мурзилка-пустая голова ничего путного не мог сообщить, так как он весь день только бегал по улицам и дёргал китайцев за косы.

— Ах, как это было смешно! — заливался Мурзилка, — я дёрну одного за косичку, тот обернётся, меня, конечно, не видит, и думает, что это сделал прохожий какой-нибудь, начинает с ним ругаться, а тот думает: «верно, этот человек с ума сошёл, лучше уйти», и стремглав бросается бежать; обиженный за ним. В это время я принимаюсь за другого, происходит та же сцена. Ах это ужасно смешно! — закончил он.

Эльфы, зная, что Мурзилка любил частенько приврать, верили его рассказу, понятно, лишь наполовину. Как ни сердился на это Мурзилка, но ничего не мог сделать: насильно верить ведь не заставишь.

Эльфам понравилась жизнь в Китае, и они решили подольше остаться в этой стране.

Однажды вышли они на берег моря; было ещё очень рано. По гладкой поверхности воды скользили лёгкие китайские лодочки; в каждой из них сидел китаец с несколькими птицами. Птицы поочерёдно ныряли в воду и оттуда вытаскивали каждый раз по рыбке. Крошкам очень понравилась эта рыбная ловля; но как её устроить без дрессированных птиц?

А рыбки как на зло всё скачут и играют на поверхности.

— Товарищи, — я знаю средство, чем горю помочь! — воскликнул доктор Мазь-Перемазь, в высоком цилиндре, с узенькими фалдочками фрака и длинным носом. — Не раз видал я, как ловят этих плясунов, только надо бы смастерить удочек…

— Скорее за дело! — перебили его голоса эльфов. В одну минуту одна партия побежала в болото за тростником; другая в город за крючочками и нитками, а третья стала копать червей.