— Господа, — предложил вдруг, подбоченясь, Шиворот-Навыворот: — не дать ли нам в этом цирке особое представление? Мы так давно не веселились.

— Прекрасная мысль! Чудесно! Отлично! — раздалось со всех сторон.

Крошки расположились поблизости в ожидании ночи и той минуты, когда хозяин странствующего цирка отправится спать.

Едва только за ним закрылась дверь, как в палатку через щели и отверстия вползли эльфы.

Началась такая кутерьма и возня, о которой трудно себе составить понятие. Доктор Мазь-Перемазь первый вскочил на лошадь; вслед за ним, через бумажные обручи, которые держали Заячья Губа и Дедко-Бородач, прыгнул маленький человечек по имени Скок, изображавший клоуна, и вместе с доктором на одной лошади прокатился при громких аплодисментах всех находившихся в цирке. Десять акробатов ходили по натянутому канату, причём шесты падали частенько на головы сидевшей публики, состоявшей из маленьких же человечков. Это однако не мешало человечкам аплодировать артистам. Не совсем удачно вышло представление на катящемся шаре: акробаты, с Вертушкой во главе, все слетели, и шар проехал по ним; однако они отделались только страхом, не причинив себе никакого вреда.

Мурзилка-пустая голова во всё время представления сидел на возвышении и, изображая директора цирка, кричал и распоряжался. Никто его, однако, не слушал, как он ни злился и не сердился.

К утру довольные зрители вместе с крошечными артистами и акробатами оставили цирк; у всех болели ручки от аплодисментов, а Мурзилка совсем охрип от крика. Все были довольны своими проказами и горели нетерпением найти новую забаву.

Бедный хозяин цирка понять не мог, что произошло ночью в цирке: вещи лежали в беспорядке, бумажные обручи валялись на полу, скамейки раздвинуты, лошади в пене. Пока он приводил всё в порядок, эльфы добрались до стоянки ласточек и с первыми лучами солнца отправились снова в путь.