Села Нюра за стол.

Папа говорит:

— Ешь кашу, дочка, будешь сильной.

И Нюра сразу поняла, про что он подумал. Позавтракали. Папа стал собираться на работу, а мама загрустила:

— Эх, сегодня наша бригада на дальнем поле — не знаю, успею ли к Нюраше забежать.

Папа покачал головой:

— Не слишком ли мы нашу дочку балуем? Вон Казис на лов с отцом ходит.

— На что ходит? — не поняла Нюра.

— Рыбу ловить.

Нюре стало обидно:

— И я рыбу ловить! И я!

— Где же у нас рыба? — засмеялся папа. — Если только в луже у колодца.

Нюре стало ещё обидней: разве она виновата, что у них нет моря?

— Зря ты, отец, так говоришь, — заступилась мама. — Нюраша вот пойдёт и мне помогать будет. Верно, дочка?

Нюра хотела сказать, как всегда:

— М-м-м… Не хочу!.. Но не сказала.

Нарезали они хлеба, взяли картошки, мяса из щей, молока в бутылку налили и пошли. Мама торопилась, а Нюра пылила туфлями по дороге. Пыль была мягкая, прохладная — остыла за ночь.

— Мам, я разуюсь.

— Разувайся. Только туфли сама понесёшь.

— Ладно.

Босиком приятней идти, зато медленней: каждый камешек, каждый комочек глины голые пятки колет. Вот Нюраша и смотрит вниз, под ноги. А видит всё жёлтую дорогу да жёлтую дорогу. И вдруг — хоп! — зелёная тропа. Удивилась Нюра, подняла голову, — а они уже к огородам вышли.

Вдалеке женщины работают — землю долбят тяпками, такими лопаточками на длинных ручках. Нюра знает: это они капусту или свёклу окучивают. Или ещё морковку. Если морковку — лучше. Вкуснее.

Подошли они с мамой поближе.

— Нюраша! — обрадовались женщины. И все зовут её к себе.

Одна говорит:

— Иди, морковку самую большую найдём.

Другая говорит:

— Садись, доченька, в тенёк, смотри, у меня здесь кустик возле делянки.

А третья говорит: