- Конечно, каждый год у выпускников бывают такие срывы - наволнуются, знаете... К тому же излишняя самонадеянность... Но Алеша - невероятно!

Алеша открыл глаза - над ним стояли завуч Нина Игнатьевна и завклубом, она же хормейстер и балетмейстер Нина Ильинична.

- Тебе дурно, Алеша? - спросила Нина Ильинична. - Пойди на воздух.

- Зря вы так думаете, - прошептал Алеша. - Боль у меня. Наверно, болезнь.

Слово "болезнь" удивило и возмутило его. Он поднялся и, тяжело отрывая подошвы от пола, пошел домой.

Дома он снял ботинки, бросил на стул рубашку и, уже не в силах стащить брюки, осторожно, вниз животом лег на кровать.

Шум веселья выкатился из клуба на улицу. Девичьи голоса затянули обязательную для такого случая песню о прощании со школой. Девчонки так старательно строили, такой развели ансамбль, что песня пропала.

"И чего мудрят? - подумал Алеша. - Сейчас на речку пойдут. У ребят там шампанское закопано. У Вити Сойкина карта, от какого камня сколько шагов и куда повернуть. В одном месте - Алеша должен был лечь головой к востоку, протянуть правую руку к югу... До утра будут песни орать. Как бы не подрались с туристами. Без меня им и наклепать могут..."

Боль утихала, отдаваясь по всему телу потрескиванием, как остывающий лист железа. Алеша утер нос и глаза подушкой и уснул, жалея и выпускной вечер, и коллективное прощание со школой, хотя, по существу, сам он простился со школой еще зимой, осталась только формальность - получить аттестат. Все, теперь аттестат вот он, на маленьком письменном столе, за которым Алеша просидел за уроками с первого класса, сколачивая стол и подклеивая - гвоздей в столе теперь больше, чем дерева. Завтра, может быть, послезавтра Алеша пошлет документы в училище.

Учился Алеша легко, удивляясь другим, кропотливо собирающим мудрость учебников в хрупкую скорлупу троек.