С потолка на длинном проводе свешивалась над столом засиженная мухами лампочка. Монах поймал ее, вытер рукавом и вдруг сунул в широко перекошенный рот. Раздался треск лопнувшего стекла. Мелкие осколки с тонким звоном посыпались на пол. Челюсть и щеки у Жоры бешено задвигались, послышался равномерный хруст. Он пережевывал стекло. Лешка зажмурился и вцепился руками в грядушку. Он испугался за Жору. Но с тем ничего не случилось. Перестав жевать, он отпустил пустой патрон, из которого торчали острые кусочки стекла, и выплюнул красный комок на пол. Из порезанных губ выступили продолговатые капельки крови. Монах слизнул их языком – они снова выступили. Он снова слизнул их.

– Вот что мы с ними делаем. Жора, ты лучший артист мира.

Лешка, как завороженный, смотрел на раскачивающийся на длинном проводе пустой патрон и торопливо разматывал с шеи полотенце…

Ночью, в третьем часу, за водонапорной башней водоканалтреста тихо отчалила плоскодонка с тремя темными фигурами. Монах бесшумно орудовал веслом. Выехали на середину реки и поплыли вниз по течению. Реактивный устроился на носу лодки. Он согнал Лешку с передней скамейки и положил на нее ноги, чтобы не замочить туфель. Лешка сидел на корточках и все время вычерпывал консервной банкой воду. Дул боковой ветер, нос плоскодонки уводило слегка в сторону, брызги от весла попадали Лешке за шиворот. Он ежился и время от времени икал, за что каждый раз получал пинок от Реактивного.

Проплыли мимо электростанции и мимо школы. Монах резко изменил направление. Он направил лодку к затопленным домам, которые вместе с заборами, садами и сараями стояли в воде.

– Ни за что не хвататься руками, – шепотом наставлял Реактивный, – ни за окно, ни за стены. Вода для того и существует, чтоб не оставлять отпечатков пальцев.

– А лодка? – спросил Лешка.

– Затопим.

Лодка, вырвавшись из стремнины, медленно заскользила между заборами.

Под прикрытием деревьев плоскодонка подплыла к окну дома под черепичной крышей.