Лешка, ослепленный ледяными брызгами, бил изо всех сил по воде руками. Быстрое, острое течение с льдинками кололо под сердце, под ребра, в спину. Лешку отнесло к крутому глинистому берегу. Из воды он вылезал на четвереньках, по-обезьяньи цепляясь онемевшими руками и ногами за землю. Шурка спустился к нему и протянул штаны. Одевшись, Лешка прилег на теплых бугорках рядом с мальчишками. Его трясло.

Алик давно бы мог убежать, но не убегал. Стоял и смотрел. Он даже забыл про свой круг. Неожиданно Лешка взглянул в его сторону…

– А это кто там торчит? – напрягая подбородок, чтобы не лязгать зубами, спросил он.

– Маменькин сынок, – махнул Гога.

– Эй ты, Котя! – крикнул Славка. – Уйди с нашего бугра, а то сейчас получишь.

– Ну, кому говорят? – поднялся с камнем Шурка и сделал вид, что собирается бросить камень.

Алик шарахнулся в сторону и, не оглядываясь, побежал по берегу. Гога, Шурка и Славка торжествующе засмеялись.

– А вы не маменькины? – спросил Лешка.

– Мы нет, – смутился Гога.

– Мы – Бавыкин и компания, – хвастливо заявил Славка.

– Кто Бавыкин?..

– Он Бавыкин, а мы с Шуркой компания.

Лешка лежал на Земле, опершись на локоть, и наслаждался теплом и восхищением, которое светилось в глазах мальчишек. Ему нравилось, что они видели в нем героя. Порывшись в кармане пиджака, он достал пачку сигарет:

– Закурим?

Мальчишки растерялись.

– Мы не курим, – объяснил Шурка.

– Научу. Это нетрудно. Ты, Заячья губа, держи.

Славка взял сигарету и начал разминать, как делал отец.

– Мне не надо, – отодвинулся Шурка.

Гога молча, с чувством собственного достоинства взял сигарету и похлопал себя по карманам, словно искал спички.

– Сейчас дам запалить, – сказал Лешка.

Две спички сломались, потому что у него дрожали руки, третью задул ветер. От четвертой он сначала сам прикурил, потом дал прикурить Славке Заячьей губе. Славка закашлялся, рассмешил Лешку.