Положение ужасное. Если господин директор выйдет на манеж в своем обычном сером костюме, никто не поймет, что он — клоун.

Господин директор достал из сундука цветок, сунул его за ухо и посмотрел в зеркало. Кажется, уже смешно, подумал директор. Самую чуточку — но смешно.

Он пододвинул сундук к зеркалу и присел на него.

Из зеркала на господина директора смотрело его собственное лицо. Немолодое, усталое, с грустными морщинками вокруг глаз.

«Какой уж тут клоун, — вздохнул директор. — Хорошо, сегодня обойдется… А завтра? Что делать завтра?»

Директор открыл ящик подзеркального столика. В самом его уголке завалялась старая коробка с остатками высохшего грима. Краска уже была почти вся вычерпана, и только в уголках маленьких железных лоточков еще было что выковыривать спичкой.

Директор наковырял сухого грима и раскрасил себе лицо.

Красный нос, белое лицо, черные галочки вокруг глаз. Еще директор пририсовал себе веснушки.

Получилось, на его взгляд, так себе.

— Не так уж и плохо, — услышал директор за спиной. С улицы к окну подошла Аделаида Душка. Она разглядывала директора, наклонив голову.

— Думаешь, все поймут, что я клоун? — с надеждой спросил директор.

— Не сразу, но поймут, — ободрила его Аделаида. — Правда, у меня есть одна хорошая мысль.

Вы помните, что лошадь Аделаида была очень умная. Она умела не только читать, но и писать. И теперь она протягивала господину директору кусочек картона, на котором было что-то нацарапано крупными буквами.

— Что это? — спросил господин директор.

— Видите, тут написано «КЛОУН». Мы повесим эту табличку вам на спину, и тогда все, даже те, к кому вы повернулись спиной и кто не видит вашего грима, прочитают и догадаются, что вы не господин директор.