Часа через два все дети стали казаться Филиппу на одно лицо — и кудрявые, и стриженые, и в платьицах с оборочками, и в шортах. Он просто шел по кругу, останавливался под каштаном, ждал, когда наполнится тележка, снова шел по кругу, ни на что не обращая внимания… И все-таки краешком глаза Филипп заметил, что на скамье под каштаном все это время сидит мальчик. Мальчик как мальчик — все они одинаковые. Футболка на мальчике оранжевая, на футболке нарисована жирафа.

Жирафы ослика не интересовали. А вот мальчик в оранжевой футболке осликом заинтересовался.

В шуме и гаме площади Филипп услышал, как кто-то очень вежливо спрашивает его:

— Скажите, пожалуйста, вы из цирка?

— А? — Ослик поднял глаза и увидел, что к нему обратился этот самый мальчик, который весь день просидел на скамейке.

— Я спрашиваю: вы ведь работаете в цирке, да?

— Да, мальчик, обычно я работаю в цирке. Просто сегодня решил немного… развлечься, — сухо ответил Филипп. Больше всего на свете он не хотел, чтобы кто-то заподозрил, что в его любимом цирке дела идут не ахти…

— Спасибо, — вежливо ответил мальчик, и ослик тут же забыл про него.

Так прошел день.

А когда начало темнеть, когда на площади зажглись желтые фонари размером с луну, ослик понял, что пора идти домой. Вот только он помедлит чуточку здесь, в боковой аллее, выпьет воды из фонтанчика и подремлет минут пять-десять перед тем, как возвращаться.

Ослик осторожно подогнул больную ногу и прикрыл глаза.

В этот момент кто-то подошел к нему и обнял его за шею.

— Эх, Филипп-Филипп… Ну зачем же ты, дружок… Право, мы бы придумали что-то другое, — услышал ослик знакомый голос. Он открыл глаза и глянул в лицо господину директору: