Каменный берег высокий, крутой, Мальчик и ослик идут над рекой. Близится ночь. Из солонки небес Сыплются звезды нареку и лес.

Господин директор подошел поближе, и теперь слова песни звучали совсем рядом:

Мальчик устал, и пора бы уснуть, Только никак не кончается путь. Думает мальчик: закроешь глаза — Все интересное скроется за Теменью сна. Мне не хочется спать. Хочется день до конца дочитать. День отпусти, не держи, не жалей, Мальчик, глаза закрывай поскорей.

«Я никогда не слышал такой колыбельной, — подумал директор. — Интересно, откуда Казимира ее взяла? Ведь у нее нет своих детей — вот странно, что она хранит в памяти вечернюю песенку наготове, так, словно поет это каждый вечер».

Казимира продолжала:

Старое дерево свежей листвой Вновь покрывается каждой весной. Верная старому руслу река Новые прячет в себе облака, С новою песенкой старый гончар Новые крынки везет на базар. Новые будут под небом цветы, Ослик уснул, спи, мой мальчик, и ты.

Мадемуазель Казимира допела и сказала тихонько:

— Спи, Марик. Хорошим детям полагается засыпать к концу последнего куплета колыбельной.

— Но как тогда услышишь, чем она кончилась, колыбельная?

— Все колыбельные кончаются в общем-то одинаково — баю-бай. Разве ты не знаешь?

— Откуда? Если бы я хоть раз в жизни слышал колыбельную, то знал бы. Ой. То есть я хотел сказать, что вот только раз в жизни слышал, только что.

— Неужели тебе никто никогда не пел колыбельных, Марик?

Марик в ответ промолчал.

Казимира заговорила вновь, осторожно подбирая слова: