Суслики свистят в степи. Стоят на задних лапках возле своих нор и свистят:

«Фюи-и-и!..» Мол, все спокойно!..

«Фюи-и-и!..» Приходи в гости, суслик за горой!..

«Фюи-и-и!..» Хорошо, приду!

Сумерки.

Цыпленок бежит в тумане тополиного пуха, как молодой месяц в облаках.

Давно уже все вернулись домой. И только маленький белый барашек, словно клочок бумаги, летит от ворот к воротам и кричит: «Ме-е! Ме! Меня-я-я! Забыли меня...»

Если бы лошадь умела сидеть, как собака, она бы научилась сидеть в оглоблях и за день не так уставала.

Плетеный стол надел тапочки и пошел побродить по саду.

Кузнечик – зеленая пружинка луговых часов.

Бабочка живет один день.

Левое крыло бабочки – утренняя заря, правое крыло – вечерняя.

Больше всего я хотел бы пасти слонов.

Им и колокольчики не нужны, – разве слон потеряется?

Жарища, пыль.

Целое лето сидит в лопухах лохматая черная собака и так дышит, будто всю зиму за ней гналась стая волков.